11 апреля 2025 года зрители по всему миру смогли увидеть на канале «National Geographic» новаторское научное достижение, не похожее ни на что, виденное ранее. В основе научно-популярного документального фильма «Титаник: цифровое воскрешение» лежит технологический прорыв — точный полноразмерный цифровой двойник самого известного морского судна и его обломков, снятый с точностью до миллиметра. До сих пор исследователи, изучающие этот затонувший корабль, могли видеть лишь мельком его фрагменты. Но с помощью передовой технологии сканирования Титаник, наконец, можно исследовать целиком — так, как он покоится сегодня на дне, более чем в двух милях под толщей вод Атлантики.
Ведущий и технический директор фильма Уильям Макмастер, который руководил работой над этими ранее невиданными визуальными эффектами, смог поделиться историческими откровениями о том, как была проделана эта непростая работа. Впервые учёные смогли виртуально пройти по разрушающимся коридорам корабля и раскрыть тайны, которые оставались скрытыми более 110 лет.
Корреспондент: Давайте начнём с сути этого проекта: как вы подошли к созданию столь точного 3D-скана «Титаника»? Какие технологии сделали это возможным?
У.М.: Итак, до этого проекта большая часть моего опыта по проведению крупномасштабного сканирования выполнялась на суше. На самом деле я впервые сканировал что-либо под водой, поэтому подход должен был быть совершенно другим. Всё должно было быть запечатлено с помощью ROV (телеуправляемый подводный аппарат), и, честно говоря, это был сложный процесс обучения. Я привнёс свой опыт в области 3D-сканирования, в то время как другие члены команды были экспертами в дайвинге и управлении подводными аппаратами, но не в технологии сканирования крупных объектов. Это было очень плодотворное сотрудничество. Приходилось постоянно спрашивать что-то вроде: «Можем ли мы подъехать туда и сделать снимок с этого ракурса?», а пилоты глубоководного аппарата отвечали: «Нет, из-за ограничений по X, Y и Z осям это сделать невозможно. Надо искать другие варианты». Так что я быстро многому научился. В конечном итоге, я был тем, кто совершенно точно понимал, что нам нужно для конечного продукта (готовых 3D-моделей), поэтому мы работали вместе в тесном контакте. Я спрашивал: «Можем ли мы это получить?» и, если ответ был утвердительным, мы начинали с этого, а потом двигались дальше.
К: Это, безусловно, совместная работа. С технической точки зрения, что, по вашему мнению, было самой сложной частью экспедиции?
У.М.: Я бы сказал, что было две основные проблемы: отказ оборудования и сбор достаточного количества данных с разных позиций. Мы были посреди океана — если бы что-то сломалось, мы бы точно не смогли добежать до магазина. Поэтому у нас были резервные копии всего: жёстких дисков, серверов, оборудования, расходных материалов. Но даже в этом случае что-то всегда шло не так. Надо упомянуть, что сами эти глубоководные ROV-аппараты массивны — представьте себе размер небольшой машины, весом с большой джип. Большинство людей представляют себе что-то размером с посудомоечную машину, но это оборудование гораздо габаритнее и сложнее. А когда они работают на глубине почти 4000 метров под водой, экстремальные условия постоянно заставляют ломаться различные узлы или механизмы. Если что—то отключается или выходит из строя, аппарат должен подняться на поверхность для полного восстановления, и только уже на борту команда техников приступит к работе — замене деталей, сварке и ремонту. Эта непредсказуемость вызывала задержки. Нам приходилось останавливаться, иногда на 12 часов, а затем снова начинать с того места, где мы остановились.
Другой сложной задачей была фотограмметрия — большая часть модели была создана с помощью фотоснимков с разных ракурсов, которые были «сшиты» вместе для формирования 3D-модели, для чего на борту пришлось устроить небольшой дата-центр с сетью мощных высокопроизводительных серверов. Фотограмметрия работает только с тем, что может видеть камера, поэтому нам пришлось продумать каждый ракурс. Затонувшее судно невероятно сложное — из него торчат брусья, обломки и конструкции. Это было похоже на решение трёхмерной головоломки. Мы потратили около месяца, работая по 24 часа в сутки в две смены, чтобы собрать все данные.
К: Когда вы собирали все эти данные, были ли какие-либо научные открытия или сюрпризы, которые вас поразили?
У.М.: Определённо. Я не специалист по Титанику — я всегда интересовался этим с детства, но у нас на борту не было экспертов высокого уровня именно по этому вопросу. У нас были люди, обладающие глубокими знаниями о кораблекрушениях, но часто я не понимал, на что смотрю, до тех пор, пока эксперты не изучали полученные данные. Мне особенно запомнились две вещи. Во—первых, носовая часть — это культовое место. Мы «провели» там много времени, планируя аппаратом над палубой. Это место настолько знаменито, что возможность запечатлеть его и по-настоящему изучить в 3D была потрясающей.
Во-вторых, иллюминаторы — вдоль каждого борта корабля были сотни иллюминаторов, и многие из них были открыты. Это действительно поразило меня. Это место крушения, там, внизу, не осталось жизни, но вид этих открытых иллюминаторов напоминает вам о том, что там были люди. Вы представляете, как кто-то открывает один из них, возможно, зовёт на помощь. Находиться так близко, видеть такие детали — это остаётся с вами навсегда.
К: Учитывая важность этого места, как вашей команде удалось сбалансировать технологические инновации с учётом трагической истории этого гигантского корабля и огромного количества погибших людей?
У.М.: Были строгие рекомендации. Нам не разрешалось запускать аппараты внутри места крушения. Есть места — например, там, где раньше была парадная лестница, — куда можно было бы войти, но это было запрещено. Мы должны были соблюдать определённую дистанцию — приходилось останавливать камеры всего в нескольких метрах — чтобы ничего не повредить. Телеуправляемые глубоководные аппараты огромные и тяжёлые — если подойти слишком близко, можно что-нибудь опрокинуть или проткнуть остов. Вся операция была спланирована таким образом, чтобы быть как можно более неинвазивной и сохранить корабль таким же «неповреждённым», каким его обнаружили люди.
К: Как развивался ваш подход к данной работе, особенно основываясь на предыдущем опыте в области наземного сканирования и иммерсивного видео. — особенно в рамках этого проекта?
У.М.: На самом деле я начинал свою деятельность в этой сфере со съёмки видео в формате на 360 градусов, когда виртуальная реальность только набирала обороты в 2012-2013 годах. Такое видео по-прежнему выглядит очень круто, но оно ограничено — человек «застревает» в одной точке пространства, может смотреть по сторонам, но не может передвигаться или взаимодействовать с предметами.
Именно это ограничение привлекло меня к 3D-сканированию и объёмному моделированию. С помощью 3D-моделей вы можете ходить, брать в руки объекты и взаимодействовать с ними. Это добавляет совершенно новый уровень погружения. Поэтому я постепенно переключился на сканирование реальных мест и окружающей среды. Работа над проектом «Титаник» оказалась естественной эволюцией этого процесса — взять инструменты и знания, полученные при наземном сканировании, и применить их к чему-то исторически значимому.
К: Как, по вашему мнению, будущие поколения — или даже нынешние учёные и зрители — будут использовать или извлекать уроки из этого цифрового воссоздания?
У.М.: Технология, позволяющая это сделать, появилась совсем недавно. Это первая настоящая 3D-модель «Титаника» с таким уровнем детализации. Со временем затонувший корабль медленно разрушается, поэтому мы сделали максимально подробную модель того, как он выглядит сейчас. Я думаю, что через 50, 100 или даже 1000 лет люди будут вспоминать эту работу, как первую версию — первую полноценную цифровую запись.
Со временем затонувшее судно исчезнет. Но все снимки ы цифровом виде сохранятся. Они актуальны и сегодня, а также будут бесценными для будущих поколений учёных, историков и обычных людей. Я думаю, что люди всегда будут интересоваться «Титаником» и историями, стоящими за этой грандиозной трагедией. Теперь у них будет возможность увидеть его вблизи, спустя долгое время, даже после того, как он исчезнет со дна океана.
